Мой прадедушка Георгий Николаевич Грушак (9 августа 1938 - по наше время) родился в селе Старочудновская Гута Житомирской области. Когда началась война, ему было всего 3 года. Его отец был партизаном. Георгий вспоминает, как партизаны часто навещали их. В определенный период в селе стояли венгры вместе с немецкой техникой. Также были случаи, когда они убивали домашний скот, во времена сильного голода Георгию с семьей приходилось есть желуди и картофельную кожуру. Во время наступления Красной армии немцы активно вырезали и выжигали земли, с которых уходили. Но по счастливой случайности село было спасено, так как находилось глубоко в лесу. Иногда приходилось спать на полу, так как могли стрелять по домам. Георгий был одним из младших детей в семье. После войны из 11 детей осталось меньше половины.
Описание одного из случаев мародерства со слов прадедушки:
«В оккупации мне запомнился такой случай. Стояла осень, отец был дома, но вышел к соседям. Был вечер, уже спали бабушка на печке, братья Ярослав (14-15 лет) и Анатолий (7-8 лет). В доме не было старшего брата Федора (1926 г.р.), его уже увезли в Германию. Мы, младшие (Боря, я и Люся), поели толченной картошки с огурцами и катались на самодельной кроватке-качалке. Младший брат Виталий спал в подвесной коляске. Не спали еще сестра Катя (12-13 лет) и мама, она что-то делала. Комната освещалась керосиновой лампой со стеклом, которая висела на стенке возле двери во вторую комнату. Вдруг в дом заходят двое мужчин с длинными винтовками, одетые в солдатские шинели. Сразу спросили, есть ли хозяин в доме. Мама ответила, что хозяина нет. Тогда они сказали закрыть окна и двери и никого не впускать и не выпускать из дома. Когда они чем-то отвлеклись, мама встала спиной к двери и выпустила Катю, они это не заметили. Поставили свои винтовки возле висячей лампы и разбили ее стекло. Они стали шарить по комнатам, прежде всего смотрели за иконами, которых у нас во второй комнате было 5-6 штук. Почему-то их иконы не интересовали. В это время в дом зашел сосед Дрозд Лукаш, к которому Катя сначала зашла за отцом, но отца там не было. Бандиты спросили, хозяин ли он? Он ответил, что нет, тогда один из них ударил его прикладом винтовки и выгнал из дома. Потом зашел отец, он был у другого соседа. Бандиты стали спрашивать у него, где находится яма. В то время люди закапывали в ямы зерно, овощи и другие предметы, без которых временно можно было обходиться. Отец, естественно, сказал, что никакой ямы нет. Они вывели его во двор, где было очень темно. Стали ему угрожать, грозились отвести в лес и там расправиться. К счастью, его отпустили. В доме они облазили все углы, залезали даже под нары, где спали мои братья. Забрали уже протертое ватное одеяло, узелок, который бабушка приготовила на свою смерть, и кое-что еще. У них были лошади. Отпустив отца, они уехали. Говорили, что они были еще в одном доме на соседней улице. Кто они такие — никто не знал, поговаривали, что это могли быть власовцы».
После войны прадедушка окончил школу, поступил в военное училище и служил в ГДР. К 30 годам переехал в Тулу к жене, где и проживает на данный момент. До начала СВО ежегодно посещал свое родное село на Украине. У меня нет дедушек, но прадедушка был всегда.
Описание одного из случаев мародерства со слов прадедушки:
«В оккупации мне запомнился такой случай. Стояла осень, отец был дома, но вышел к соседям. Был вечер, уже спали бабушка на печке, братья Ярослав (14-15 лет) и Анатолий (7-8 лет). В доме не было старшего брата Федора (1926 г.р.), его уже увезли в Германию. Мы, младшие (Боря, я и Люся), поели толченной картошки с огурцами и катались на самодельной кроватке-качалке. Младший брат Виталий спал в подвесной коляске. Не спали еще сестра Катя (12-13 лет) и мама, она что-то делала. Комната освещалась керосиновой лампой со стеклом, которая висела на стенке возле двери во вторую комнату. Вдруг в дом заходят двое мужчин с длинными винтовками, одетые в солдатские шинели. Сразу спросили, есть ли хозяин в доме. Мама ответила, что хозяина нет. Тогда они сказали закрыть окна и двери и никого не впускать и не выпускать из дома. Когда они чем-то отвлеклись, мама встала спиной к двери и выпустила Катю, они это не заметили. Поставили свои винтовки возле висячей лампы и разбили ее стекло. Они стали шарить по комнатам, прежде всего смотрели за иконами, которых у нас во второй комнате было 5-6 штук. Почему-то их иконы не интересовали. В это время в дом зашел сосед Дрозд Лукаш, к которому Катя сначала зашла за отцом, но отца там не было. Бандиты спросили, хозяин ли он? Он ответил, что нет, тогда один из них ударил его прикладом винтовки и выгнал из дома. Потом зашел отец, он был у другого соседа. Бандиты стали спрашивать у него, где находится яма. В то время люди закапывали в ямы зерно, овощи и другие предметы, без которых временно можно было обходиться. Отец, естественно, сказал, что никакой ямы нет. Они вывели его во двор, где было очень темно. Стали ему угрожать, грозились отвести в лес и там расправиться. К счастью, его отпустили. В доме они облазили все углы, залезали даже под нары, где спали мои братья. Забрали уже протертое ватное одеяло, узелок, который бабушка приготовила на свою смерть, и кое-что еще. У них были лошади. Отпустив отца, они уехали. Говорили, что они были еще в одном доме на соседней улице. Кто они такие — никто не знал, поговаривали, что это могли быть власовцы».
После войны прадедушка окончил школу, поступил в военное училище и служил в ГДР. К 30 годам переехал в Тулу к жене, где и проживает на данный момент. До начала СВО ежегодно посещал свое родное село на Украине. У меня нет дедушек, но прадедушка был всегда.