Семья Машутиных состояла из шести человек. Отец - Дементий Кириллович (1902 года рождения). Мать - Екатерина Александровна (1902 года рождения). Дети: дочь Нина, двое средних сыновей Сережа и Боря, и младшая дочь Татьяна (родилась 15 ноября 1939 года). Татьяна – моя бабушка, ребенок блокадного Ленинграда.
В 1932 году семья получила комнату 20,49 м2 на Малой Садовой. В 1941 году в дом попала бомба. Он находился рядом с радиоцентром, куда метил летчик. Дома на тот момент были трое младших детей. Мою бабушку спас брат Серёжа, он вынес ее в коридор - самое безопасное место во время обстрелов, ведь самые надежные стены тогда были в проемах дверей. Сестра была ранена. Её засыпало обломками здания. Она лежала на улице и стонала. К счастью, её нашли товарищи из МПВО и откопали.
Семья потеряла дом и все вещи, как и многие семьи того времени. Отец бабушки, мой прадедушка, ездил на развалины, и откопал там свидетельство о рождении и довоенную семейную фотографию. Он рассказывал, что бабушкина детская кроватка была засыпана кирпичом, а ее свидетельство о рождении было в таком виде, что пришлось оформлять дубликат.
Машутиных и их соседей поселили в доме №3 по улице Маяковского, откуда эвакуировались люди. Их вещи получили по описи на хранение от домоуправа Федора Павловича Павлова (опись датирована 25 ноября 1941 года, сохранилась, прилагается). Пользоваться вещами было нельзя. После войны люди вернулись в Ленинград, им все отдали.
В этой квартире в суровую зиму 1942 года умерли от голода братья моей бабушки Татьяны. Отец на саночках отвез их на Пискаревское кладбище. Он не воевал, потому что был контужен в войну 1939 года, но он служил в милиции. Однажды он ушел из дома и не вернулся. В новой квартире комната была большая, отапливать её было тяжело, а семья уменьшилась, поэтому они перешли жить в маленькую комнату в этом же доме, в ней было 13 м2.
Старшая сестра бабушки, которой не было еще 18-ти лет, работала санитаркой хирургического отделения. Ей нужно было относить гангренозные ампутированные конечности на утилизацию на улицу. Поэтому она заболела. Ей пришлось перейти в палаты. Когда ей исполнилось 18 лет, она стала бойцом Красной армии, начала работать в штабе. Мама и сестра были бойцами МПВО. Тогда даже подростки дежурили на чердаках и тушили «зажигалки». Сестре приходилось в мороз ходить по обледенелым ступеням к Фонтанке за водой и вести на санках домой. Она часами стояла в длинных очередях за хлебом, который не всегда ей доставался.
Прабабушка была ранена 12 октября 1943 года, когда везла вещи бабушке в ясли. На Охтинском мосту трамвай был обстрелян. Осколки попали в живот, спину, руки и ноги. На левой руке отрезало 4 пальца, остался один мизинец. Пуговица от бабушкиного пальто спасла маме жизнь, и осколок не угодил в сердце. Позже, в возрасте 12 лет бабушка сама достала у мамы из спины осколок. Он бродил долго и вышел. Размер осколка около 3,5 см.
Бабушку и других детей блокады водили в Дворец пионеров им. А. А. Жданова. Там малышей подкармливали соевым молоком, даже когда объявляли тревогу. Чудом они все трое остались в живых. Сестра бабушки сдавала кровь раненым и делилась с младшими и мамой дополнительным питанием. Так они спасли мою бабушку. Она не ходила и не говорила, только протягивала руку за хлебом. Дистрофия и рахит - вот болезни блокадных детей. Повзрослев, не все дети, пережившие блокаду, смогли родить своих детей, но моя бабушка Татьяна смогла. Так на свет появились мои мама и дядя.
Прабабушка, которая умерла после двух инсультов в 1984 году, до самой смерти сушила хлеб. И по сей день бабушка не может видеть выброшенные продукты, особенно хлеб.
Сестра с мужем, оба участники той войны, вырастили двоих дочек, дали им высшее образование, помогли растить внуков и внучку, дождались правнуков и правнучку.
Сейчас из семьи Машутиных, перенесших блокаду, осталась одна бабушка. Она состоит в Ленинградском союзе «Дети блокады - 900». Таких как она, детей блокады, спасли близкие и те, кто воевал под Ленинградом, те, кто с риском для жизни, вез продукты по Ладожскому озеру.